Засовывая палец за воротник рубахи, он крутил шеей, освобождая кадык, дергал галстук с крупной в нем жемчужиной, выставлял вперед то одну, то другую ногу, — он хотел говорить и хотел, чтоб его слушали. Но и все тоже хотели говорить, особенно коренастый старичок, искусно зачесавший от правого уха к левому через голый череп несколько десятков волос.
— Скотина? А ты в какие карты сейчас играл? Я подал тебе колоду, а ты мои спрятал! Ты в поддельные карты играл! Я тебя за поддельные карты в Сибирь могу упрятать, знаешь ты это, потому оно все одно что бумажки поддельные… — И, подойдя к дивану, он
засунул пальцы между спинкой и подушкой дивана и вытащил оттуда нераспечатанную колоду карт.
Семенов, который поступал в один факультет со мной, в математический, до конца экзаменов все-таки дичился всех, сидел молча один, облокотясь на руки и
засунув пальцы в свои седые волосы, и экзаменовался отлично.
После такого рассказа Дорош самодовольно оглянулся и
засунул палец в свою трубку, приготовляя ее к набивке табаком. Материя о ведьме сделалась неисчерпаемою. Каждый, в свою очередь, спешил что-нибудь рассказать. К тому ведьма в виде скирды сена приехала к самым дверям хаты; у другого украла шапку или трубку; у многих девок на селе отрезала косу; у других выпила по нескольку ведер крови.
Мы выпили, закусили. Стали пить чай. Лизар держал в корявых руках блюдечко и, хмурясь, дул в него. Хозяйка снова появилась на пороге, прямая и неподвижная. За ее юбку держались два мальчугана.
Засунув пальцы в рот, они исподлобья внимательно смотрели на нас. Из оконца подызбицы тянуло запахом прелого картофеля.
Неточные совпадения
Стоял он, широко раздвинув ноги,
засунув большие
пальцы рук за пояс, выпятив обширный живот, молча двигал челюстью, и редкая, толстоволосая борода его неприятно шевелилась.
«Куда, к черту, они
засунули тушилку?» — негодовал Самгин и, боясь, что вся вода выкипит, самовар распаяется, хотел снять с него крышку, взглянуть — много ли воды? Но одна из шишек на крышке отсутствовала, другая качалась, он ожег
пальцы, пришлось подумать о том, как варварски небрежно относится прислуга к вещам хозяев. Наконец он догадался налить в трубу воды, чтоб погасить угли. Эта возня мешала думать, вкусный запах горячего хлеба и липового меда возбуждал аппетит, и думалось только об одном...
Не говоря ни слова, встал он с места, расставил ноги свои посереди комнаты, нагнул голову немного вперед,
засунул руку в задний карман горохового кафтана своего, вытащил круглую под лаком табакерку, щелкнул
пальцем по намалеванной роже какого-то бусурманского генерала и, захвативши немалую порцию табаку, растертого с золою и листьями любистка, поднес ее коромыслом к носу и вытянул носом на лету всю кучку, не дотронувшись даже до большого
пальца, — и всё ни слова; да как полез в другой карман и вынул синий в клетках бумажный платок, тогда только проворчал про себя чуть ли еще не поговорку: «Не мечите бисер перед свиньями»…
— Баста! — крикнул я и дрожащими руками начал загребать и сыпать золото в карманы, не считая и как-то нелепо уминая
пальцами кучки кредиток, которые все вместе хотел
засунуть в боковой карман. Вдруг пухлая рука с перстнем Афердова, сидевшего сейчас от меня направо и тоже ставившего на большие куши, легла на три радужных мои кредитки н накрыла их ладонью.
— А то что ж еще? — с улыбкою ответил Пархоменко и, сев с некоторою, так сказать, либеральною важностию на кресло, тотчас же
засунул указательный
палец правой руки в глаз и выпятил его из орбиты.
Один из своего фрака точно из брички выглядывает; другой курит сигары, от которых воняет печеными раками; третий прибегает к носовому платку только для того, чтобы обтереть им
пальцы; четвертый, когда карты сдает, оба
пальца первоначально в рот
засунет…
Я — как фотографическая пластинка: все отпечатываю в себе с какой-то чужой, посторонней, бессмысленной точностью: золотой серп — световой отблеск на громкоговорителе; под ним — ребенок, живая иллюстрация — тянется к сердцу;
засунут в рот подол микроскопической юнифы; крепко стиснутый кулачок, большой (вернее, очень маленький)
палец зажат внутрь — легкая, пухлая тень-складочка на запястье.
Вынул из-за голенища берестяную тавлинку, постучал указательным
пальцем по крышке, ударил тремя
пальцами раза три сбоку, открыл, забрал в два
пальца здоровую щепоть, склонил голову вправо, прищурил правый глаз,
засунул в правую ноздрю.
Грохотали удары роликов и колодок, со звенящим стуком падали колодки в ящики, гудели вентиляторы; иногда, как развернувшиеся бичи, воздух резали разбойничьи свисты парней резерва, гнавших вагонетки: свистели,
засунув два
пальца в рот, чтоб сторонились.
Он сдержал свое раздражение, откинул борт визитки на один бок,
засунул большой
палец за выемку жилета и стал, нервно закинув голову.
И талантливо содействует вновь воскресший бродяга:
засунул четыре
пальца в рот и высвистывает пронзительно, режет воздух под ногами у пляшущего.
— Ушел губернер-то? —
засовывая по своей привычке
палец в рот, спросил он мальчиков.